Анна ЛУКАШЕВА
Мы жили в старой двухэтажке на Смолянке. В желтой такой, со скрипучими деревянными полами. Три Ульяны – бабушка, мама и я. Невысокие, угловатые, самые обыкновенные – серые глаза, серые волосы и серая жизнь. Соседи называли нас уликами. Я обижалась, а бабушка смеялась и говорила, что у них в голове тараканы, а у нас пчелы. Окрыленный маленький улик брал гитару и летел в музыкалку за углом.
Александр ЧУШКОВ
Осенний день выдался на удивление чудесный. Небо было невероятно голубое, а листья на деревьях невероятно золотые. И тишина была такая, какая вообще невозможна в большом городе, но тишина была именно такая. И всё вокруг было просто замечательно, раздражало только то, что в такой волшебный день приходилось работать. С большим удовольствием Андрей Николаевич сейчас бродил бы по городу, смотрел на осенних женщин и думал. «Настала осень – женщины надели сапоги», - думал бы он. Но думать, к сожалению, приходилось совсем о другом.
Игорь ШИЛЯЕВ
Все случилось гораздо раньше, чем я предполагал. Я вообще ни на что не надеялся. Бывшие ожидания сменились безразличием. Надо было что-то предпринимать, а сил не было, как и не было мысли. Круг замкнулся. В этот раз, как я думал, окончательно. Известная проблема русской интеллигенции в очередном, отдельном случае стала неразрешимой. Перепробовано все: кодирование, медитации, религия и многое другое. Поиск всевозможных отвлекающих увлечений результатов не дал. Выхода не было, как и не было входа. Сплошная стена. Утешало только отсутствие белой горячки.
Жарко и душно. На дворе начало августа. Донецк, изнывающий от зноя. Наверное, всё в этом мире пропиталось влажным жаром, и какое-либо иное существование трудно себе представить. Квартира матери находилась как раз на южной стороне дома. Весь день нестерпимо светило и палило. Филипп закрывал плотные зеленые шторы, но избежать духоты не было никакой возможности. Он бежал по делам на улицу, но жара забралась и в подъезд, и в любые другие комнаты, квартиры, кабинеты, куда он заходил. Не говоря уже о транспорте…
Игорь ГАЛКИН
Не знаю почему, но наименование «Донецк» в первые годы моей жизни никак не ассоциировалось у меня с городом, в котором я родился и живу. А как иначе, если по всей квартире висели и стояли фотокарточки с надписями, вроде: «Дорогим тра-та-та от семьи тра-та-та в память о нашей встрече в Сталино»? Если в письмах иногородних родственников часто встречалась фраза: «У вас там в Сталино…»? Если в воспоминаниях приходивших гостей то и дело звучало: «И мы, совсем молодые, решили поехать в Сталино…»? И хотя город переименовали за два года до моего рождения, я несколько лет жил себе в несуществующем уже Сталино. И не испытывал от этого никакого дискомфорта.
Юрий КИРПИЧЕВ
Ослепительная вспышка полыхнула в котловане, перед глазами поплыли зеленые круги и копоть сгоревшей изоляции, а когда мы прозрели, то увидели рукоять отбойного молотка с оплавленным огрызком корпуса, из которого еще шипел воздух. Кто-то напоролся на высоковольтный кабель.
Началась суета, появилась комиссия по технике безопасности и пересчитала людей. Не хватало хозяина молотка, но это было ясно сразу. Неясно было, куда он делся. Осмотрели место происшествия, прочесали цех — никаких следов! Снова начались опросы и поиски, затем появилась городская комиссия, и все нервничали. Еще бы, в те времена к технике безопасности относились серьезно. Написал я это и задумался.
Елена МОРОЗОВА
— Набирай 15-63. Я у них в базе, — предложила подруга, протягивая мне телефонную трубку.
Мы засиделись допоздна. Домой теперь — только на такси.
Но я позвонила по другому номеру.
— Такси «Казак»! Добрый вечер! — бойкий девичий голосок приветствовал меня.
Игорь ФАРАМАЗЯН
Думаю, он всю жизнь помнил об этом. Думаю, помнил. Хотя ему казалось, что – забыл. Он жил с ней в какой-то лачуге на океанском берегу. Мгновения два или три. Или вечность. Они много спали и долго любили друг друга, они бегали вдоль берега и купались, они смотрели, как невообразимо огромное солнце медленно ползло к горизонту, чтобы потом одним махом, как в безумие, свалиться в океан… Им всегда казалось в этот миг, что океан не выдержит и закипит, и выйдет из берегов, и накроет их маленький остров…
Солнечный свет летнего заката, отразившись в окнах домов, преображался в электрический свет вечернего Донецка. Огни города приходят в движение, становятся фарами автомобилей. Воплощенные в прохожих тени, отражаясь на мокром асфальте, превращаются в неоновые витрины.
Днём шёл дождь. Уже к вечеру небо было абсолютно чистым, но я опоздал увидеть заходящее солнце. Сегодня я решил в последний раз войти в Серебристый отель.
Очередной проспект преодолевает улицу Щорса, я поднимаюсь выше, останавливаюсь на Университетской. В этот самый миг зажигаются городские огни.
Алексей КУПРЕЙЧИК
Каждый город обладает своей уникальной особенностью двигаться сквозь время и пространство. Одни города бодро шагают в свое прекрасное будущее, другие осторожно подкрадываются к грядущему, некоторые ломятся к нему напролом, есть и те, кто, наоборот, пятится, словно рак, опасливо поглядывая по сторонам. Иные города делают все, чтобы остаться в прошлом, зарыться в него, словно в нору, и испуганно поглядывать из своего убежища на быстрое течение минут. Каждый город движется, как умеет — ползет, спотыкается, кувыркается, бежит, летит, шагает вразвалочку, семенит и так далее и тому подобное. Город Д не похож ни на один другой город.
